«Даю команду уничтожить самолет». Как СССР сбил два корейских «Боинга»

«Людей, конечно, жалко, но наша служба ПВО действовала правильно»
Facebook
ВКонтакте
share_fav

Среди всех катастроф и ЧП в истории СССР можно выделить две, разделённые дистанцией в пять с половиной лет. Пассажирские «Боинги» из Южной Кореи непрошено тревожили отечественные рубежи, причём делали это с разных концов - от Кольского полуострова на западе до Сахалина на востоке.

Как развивались эти воздушные драмы? Почему в одном случае не выжил никто, а в другом жертв почти не было? И кто виноват в трагических событиях? Об этом и многом другом читайте в материале Anews.

«Летчик спрашивает — что, по нему стрелять? Повторяю — уничтожить!»

Вечером 20 апреля 1978 года средства обнаружения советской ПВО засекли, что в воздушное пространство СССР над Кольским полуостровом вторгся нарушитель.

«Все шло как обычно. В 21 час наше звено перехватчиков заступило на боевое дежурство - вспоминал бывший летчик 265-го истребительного авиационного полка Сергей Слободчиков - Но вскоре, уже минут через 6-7, прошла информация о нарушителе воздушного пространства и мне дали команду: “Воздух!”

Это тоже было для нас привычно. Граница была рядом, в зону ответственности полка входил участок протяженностью в 1270 километров, и разведывательные полеты самолетов стран НАТО во главе с США не были большой редкостью».

Нарушителем оказался пассажирский самолёт Boeing 707-321B южнокорейской авиакомпании Korean Air Lines.

Машина выполняла рейс по маршруту Париж — Сеул с промежуточной посадкой в США, в Анкоридже. Однако, пролетев над Гренландией, «Боинг» кардинальнейшим образом отклонился от курса и, описав дугу, направился через архипелаг Шпицберген в сторону финско-советской границы.

Новый маршрут воздушного судна захватывал закрытый город Североморск. Там располагался центральный командный пункт Северного военно-морского флота. Помимо Североморска, на Кольском полуострове находилась большая база стратегических бомбардировщиков и самолётов-разведчиков.

Перехватчикам удалось оперативно достичь нарушителя, но на предупредительные сигналы тот никак не реагировал.

«Летчик уже в крайнем возбуждении, с русским фольклором, говорит — мать его так, я ему в форточку хвост со звездой засунул, а он морду отворачивает!» - вспоминал Дмитрий Царьков, в 1978 году командовавший 21 корпусом ПВО СССР.

«Самолет углубился в нашу территорию, прошел Мончегорск, идет в 60-80 километрах от границы с Финляндией — продолжал Царьков - И если бы не приняли мер, то не выполнили бы боевую задачу, ведь под личиной гражданского самолета мог идти самолет-разведчик.

В тот момент Северный флот проводил крупномасштабные учения. Все было включено, все вышли на свои позиции. Шесть минут — самолета не было бы. Нас бы всех из партии, с должностей, из Вооруженных сил уволили бы — правильно бы сделали...

И я даю команду уничтожить самолет-нарушитель границы СССР. Летчик спрашивает — что, по нему стрелять? Повторяю — уничтожить!».

В 21:42 самолёт был поражён ракетой «воздух-воздух». Она попала в крыло, выведя из строя крайний левый двигатель. Фрагменты попали в фюзеляж, вызвав разгерметизацию салона. «Боинг» стал быстро снижаться, однако полёт не прекратил.

К тому моменту нарушителя преследовал пилот Анатолий Керефов. Он доложил, что южнокорейский самолет, совершив несколько кругов для поиска места посадки, решил продолжить движение в сторону Финляндии. Керефов трижды подавал команды на английском языке, но реакции не последовало. В ответ на многократные предупредительные манёвры «Боинг» уклонялся и продолжал удаляться в сторону Финляндии.

«В итоге я не выдержал и начал высказываться очень резко - говорил Керефов - Сказал в рацию: “В конце концов, я не голубь, чтобы вокруг него летать! Принимайте решение!”».

Вскоре лётчику приказали принудить «Боинг» к посадке. Выпустив шасси на своём Су-15, Неферов вплотную завис на крылом нарушителя и вынудил того снижаться на очень кстати подвернувшуюся впереди гладь заледеневшего озера.

В 23:05 «Боинг» сел на лед озера Корпиярви. Вскоре он был обнаружен советской поисковой группой.

Из 109 человек на борту один погиб при попадании ракеты, еще один был тяжело ранен и скончался по дороге в больницу.

«Спросили пассажиров: “Есть ли среди вас раненые и пострадавшие?” - рассказывал бывший подполковник особого отдела КГБ СССР Владимир Полехин - Все молчат. Мы сначала не поняли, что происходит, но наша переводчица предложила объяснить, что с них не возьмут денег за медицинские услуги. Как только это сказали, человек 20 к ней бросились, говоря, что вот тут у меня рука, тут нога, вот тут перевяжите, и так далее».

Пассажиров отвезли в город Кемь и разместили в Доме офицеров. Через два дня их доставили в Хельсинки.

«Для советских детей это был зоопарк. Они подходили к окнам, заглядывали внутрь — вспоминал один из пассажиров, немец Карлхайнц Швакен - В самолете летели представители многих народов, но после крушения мы стали одной большой нацией. Может, будет полезно собрать в самолете много важных политиков, а потом устроить катастрофу».

Командир и второй пилот были арестованы. В ходе следствия оба признали свою вину в нарушении воздушного пространства СССР, а также подтвердили, что понимали команды советских истребителей-перехватчиков, но не подчинились.

Подследственные обратились с просьбой о помиловании в Президиум Верховного Совета СССР. Учитывая их признания и раскаяние, а также руководствуясь принципами гуманности, было решено ограничиться выдворением пилотов за пределы Советского Союза.

«Людей, конечно, жалко, но мы действовали правильно»

Второе происшествие с корейским «Боингом» случилось 1 сентября 1983 года. Вновь в маршруте самолёта фигурировал город Анкоридж - на сей раз воздушное судно Boeing 747 направлялось из штата Аляска домой в Сеул.

Отклонение от запланированного курса пошло практически с самого старта - вначале небольшое, оно постепенно увеличивалось и в конце составило более 500 километров.

Ситуацию усугубило то, что на определённом этапе пассажирский рейс сблизился с американским самолётом-разведчиком Boeing RC-135 - представленные позже советской стороной данные радиолокационных наблюдений показывали, что воздушные суда сблизились настолько, что метки на экранах радаров слились. После этого один самолёт направился вглубь территории СССР, а другой — по маршруту, близкому к международной воздушной трассе.

Возможно, что станции советской ПВО с того момента и далее вели Boeing 747 как американский разведчик, чему способствовали сходные размеры и конструкция самолётов.

В 4:51 Boeing 747 вошёл в советское воздушное пространство. При приближении к Камчатке на перехват нарушителя с аэродрома Елизово были подняты истребители. Они пассивно сопроводили самолёт над землей, и когда он покинул воздушное пространство СССР, продолжив полёт над Охотским морем, вернулись на базу.

Средствами электронного контроля было зафиксировано, что в 6:10 экипаж сообщил по радио наземным службам на Аляске и в Японии, что полет проходит благополучно.

Роковым стало второе нарушение границы, случившееся в 6:13 над Сахалином. Тогда на перехват был поднят Су-15, которым управлял пилот Геннадий Осипович.

Лётчик вспоминал, что увидел впереди самолёт с включёнными навигационными огнями. Получив команду, он дал предупредительную очередь, заведомо неэффективную - пули были обычные, а не трассирующие, так что заметить их было практически невозможно. Тем не менее, Осипович уверен, что пилоты видели его предупредительные манёвры, когда истребитель поравнялся с нарушителем и стал мигать своими огнями:

«В том, что меня заметили, я не сомневаюсь. На мои мигания обратили внимание. Реакция пилотов была однозначна - они вскоре снизили скорость. Теперь шли уже около 400 километров в час. А у меня более 400 - с меньшей скоростью я просто не мог идти.

Расчет, на мой взгляд, у нарушителя бы прост: если я не пожелаю свалиться в штопор, то буду вынужден проскочить их. Что и получилось... Мы уже пролетали остров: он узкий в этом месте. И цель вот-вот могла уйти от меня».

Получив приказ уничтожить цель, Осипович с дистанции 5 километров выпустил по цели две ракеты Р-98. Первая ракета пролетела мимо, вторая взорвалась рядом с хвостом, повредив системы управления.

Первоначально после поражения лайнер начал набор высоты, но затем стал снижаться и вошёл в глубокую спираль. Через 12 минут после атаки самолёт на почти сверхзвуковой скорости рухнул в пролив Лаперуза и при ударе о воду полностью разрушился.

Жертвами крушения стали все 246 пассажиров и 23 члена экипажа.

История сохранила слова генерального секретаря ЦК КПСС Юрия Андропова на одном из внутренних совещаний:

«Предполагалось, что воздушное пространство нарушил самолёт-разведчик, а оказалось, это был гражданский самолёт. Имеются человеческие жертвы. Людей, конечно, жалко, но наша служба ПВО действовала правильно».

Официальная же позиция, выраженная маршалом Николаем Огарковым на пресс-конференции 9 сентября, заключалась в том, что нарушение границы было умышленным и представляло собой спланированную разведывательную акцию, целью которой являлось изучение советской системы ПВО в этом районе.

Геннадий Осипович резко осуждал искажение реальных обстоятельств дела:

«По большому счету, в этом я не сомневаюсь и сейчас, мы были правы. В течение двух с половиной часов чужой самолет находился в нашем воздушном пространстве, проделал за это время путь длиною более двух тысяч километров. Все диспетчерские службы иностранных государств словно воды в рот набрали - молчат. Что прикажете делать в той ситуации? Сидеть сложа руки? Сбили законно.

Но потом стали лгать по мелочам: самолет, мол, шел без огней и мигалок, что были предупредительные выстрелы трассирующими снарядами, что я вел с ним радиопереговоры или пытался это сделать на аварийной частоте 121,5 мГц.

Убежден - мы слишком хотели выглядеть в этой истории красиво и в результате - переусердствовали...»

Произошедшее, вкупе с информационной политикой СССР, вызвало волну возмущения и протеста в мире. Президент США Рональд Рейган назвал происшествие «преступлением против человечества, которое никогда не должно быть забыто» и «актом варварства и нечеловеческой жестокости».

В Сеуле прошли многотысячные акции и шествия протеста против действий СССР, были сожжены советские флаги.

Международная организация гражданской авиации (ИКАО) провела два расследования: одно непосредственно после катастрофы, другое спустя 10 лет — после того, как по указанию президента России Бориса Ельцина в начале 1993 года в ИКАО были переданы копии всех записей бортовых самописцев.

Судя по записям, вплоть до поражения «Боинга» ракетой его пилоты были спокойны и вели обычные разговоры. Ничто не свидетельствует о том, что они знали об отклонении от маршрута или видели перехватчик.

Вторая комиссия пришла к выводу, что наиболее вероятной причиной отклонения от маршрута полёта было то, что пилоты неправильно настроили автопилот и затем не выполняли надлежащих проверок для уточнения текущих координат.

Относительно ответственности советской стороны комиссия посчитала, что в момент отдачи приказа на уничтожение лайнера ВВС СССР считали, что имеют дело с американским самолётом-разведчиком RC-135, но не произвели исчерпывающей проверки из-за недостатка времени — воздушное судно вскоре должно было покинуть пространство СССР.

Корейских пилотов посчитали ответственными и в США. 7 ноября 1988 года окружной суд округа Колумбия отказался ограничить верхний предел размера компенсаций, затребованных родственниками американских пассажиров у авиакомпании Korean Air Lines.

Суд нашёл, что положения Варшавской конвенции, ограничивающие этот предел, не могут быть применены, так как в действиях экипажа содержатся признаки сознательного пренебрежения своими обязанностями - после инцидента с южнокорейским «Боингом» 1978 года пилоты авиакомпании Korean Air Lines должны были быть знакомы с методами действий советских перехватчиков.

Добавьте нас в источники Яндекс.Новости
0 комментариев
0 комментариев
настройки
скрыть комментарии
Войдите или Зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарии